Две стороны медали
День в истории
2022 год. Осень. Сентябрь.
Размеренная жизнь райцентра, затерянного среди бескрайних полей, нарушили повестки из военкомата. Казалось, это не деревья сбрасывают последние листья, а повестки разносят веления судьбы по домам, в которые внезапно пришла война. На улицах то и дело слышался шум машин, спешащих по своим делам, но и машины спешили не так, как всегда – словно не уверенные, а в ту ли сторону им надо, и готовые развернуться и помчаться обратно.
В центре поселка, у сияющей недавним ремонтом школы, стоял мужчина лет тридцати пяти. Высокий, с чуть сутулой спиной, он смотрел на здание, где когда-то учился, а потом учил детей истории. Это был Рашид Низамов. Его лицо, смуглое от природы, казалось усталым, но в глазах горел огонь – огонь человека, который знает, за что борется.
Рашид любил школу и своих учеников, хотя работа эта не приносила больших денег. Его бывшая жена Лида часто упрекала его за это: «Ты что, всю жизнь в этой дыре просидишь? Дочь растет, ей нужно будущее!» Но Рашид не мог оставить школу. Это была его миссия на земле: он верил, что через знание истории можно воспитать в детях любовь к Родине.
В тот день, когда объявили мобилизацию, Рашид стоял у доски и рассказывал ученикам о Курской битве. В класс вбежала завуч: «Рашид Ибрагимович, вам повестка!» Она все и всегда узнавала раньше всех. Учитель спокойно закончил урок, попрощался с детьми и пошел домой. На пороге его ждали родители – седовласый отец с грустными глазами и мать, которая едва сдерживала слезы.
– Сынок, ты точно пойдешь? – спросил отец.
– Пойду, – твердо ответил Рашид. – Это мой долг.
Он сходил попрощаться с бывшей женой и дочкой Наташей. У дочки были испуганные глаза. Семь лет – уже все понимает.
– Когда ты вернешься, папа?
Рашид всегда говорил правду и немного замялся, прежде чем ответить дочери. Наши войска терпели поражение, отступали, оставляя территории, население и технику. Уже были слухи, что мобилизованных бросают в бой без подготовки, чтобы удержать фронт.
– Обязательно вернусь! После победы!
А возвращаясь домой, он почему-то вспомнил Гульнару. Боже мой, это же так давно было! Двадцать лет назад они ходили по этой тропинке мимо школы– втроем: Рашид, Гульнара и Андрей. Рашида с Андреем не назовешь друзьями, они соперничали за внимание первой красавицы класса. Но соперничество как-то их сближало. Делились книгами, идеями, а порой и мечтами. Это правильно, что Гульнара выбрала Андрея! Он всегда был шустрее и в итоге добился в жизни немалого – пристроился в мегаполисе, работает дизайнером в крупной компании, получает хорошую зарплату. Женился на Гульнаре, у них двое сыновей.
Утром к военкомату подкатили автобусы, в которые рассаживались мобилизованные. Рашид высматривал жену с дочкой, но Лида, видимо, решила, что вчерашней встречи для прощанья было достаточно. Провожать учителя пришли ученики – Арсений, Ярослав, Нина. Вот тоже троица! В этой школе, на этой земле все вечно повторяется!
– Мы будем вас ждать, Рашид Ибрагимович! Будьте осторожней!
– Зря рисковать не собираюсь, ребята! Но солдату в тяжелый для Отечества час надо желать стойкости и отваги, уверенности в правоте своего дела. Уловили?
– Пишите нам!
– Напишу!
Убежать от судьбы
В это же время в мегаполисе, в нескольких десятках километров от райцентра, Андрей спешно собирал вещи. Его квартира, просторная и уютная, казалась теперь ловушкой. Он нервно ходил из комнаты в комнату, бросая в сумку документы, деньги, одежду. Его жена Гульнара, все такая же красивая, как в школьные годы, стояла в дверях и смотрела на него с недоумением.
– Андрей, ты не в себе! – наконец вырвалось у нее.
– Не буду я ждать повестки! – резко обернулся муж. – Нет меня и все! Уехал! Дела! Где – неизвестно.
– Ты же айтишник! Тебя не возьмут! – настаивала Гульнара. – Официально объявили.
– Они и что «мобилизации не будет» официально объявили! К тому же я не айтишник, а дизайнер. Не всякий, кто сидит за компьютером – программист.
– Тебе директор справку обещал!
– Знаешь, куда они эту справку засунут? – перебил Андрей. – Ты хочешь, чтобы я там под пулями сидел? Я не буду рисковать. У нас дети, Гульнара. Кто будет о них заботиться, если меня убьют?
Он схватил сумку и перед выходом из квартиры попытался обнять жену. Получилось как-то неловко и натянуто. «Как будто к любовнице ухожу!» – подумал Андрей.
– Мальчишкам что сказать? – спросила Гульнара.
– Скажи, что у меня дела.
Он сел за руль – это была машина его мечты, с изящными обводами, быстрым набором скорости. «Кредит еще не выплачен! – подумал Андрей. – От военкомата убежать можно, от банка не убежишь!».
Он ехал к границе Грузии. Там, как он слышал, можно было переждать. Хотя в глубине души он понимал, что никому там не нужен. Хаос, который встретил его на границе, превзошел ожидания. Огромная очередь машин, люди, бросающие свои авто и идущие пешком. Андрей сделал то же самое. Он оставил машину на обочине, взял сумку и пошел к контрольному пункту. В голове крутилась только одна мысль: «Главное – проскочить».
На передовой
Рашид прошел медкомиссию и был направлен в мотострелковый полк. Его назначили старшим расчета 82-миллиметрового миномета. Срочную он служил минометчиком, так что дело было знакомым. Обучение прошло быстро, и уже зимой полк отправили на передовую.
– Говорят, наше направление второстепенное? – спрашивали бойцы.
– Голова у тебя второстепенная! – откликались полковые остряки. – Потому и живой, что второстепенной пули для тебя не изобрели, а обычные от чугуна отскакивают!
Было холодно. Земля промерзла, и каждый удар лопатой отдавался в руках. Рашид и его расчет рыли окопы, строили блиндажи. Жизнь на передовой легкой не бывает, и Рашид старался поддерживать боевой дух сослуживцев. Он организовывал литературные вечера, читал вслух фантастику. Солдаты внимали с интересом, многие из которых никогда не слышали о «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова, «Кибериаде» Станислава Лема, «Диктаторе» Сергея Снегова. Чтение порой перерастало в жаркие споры.
– Наступит ли когда-то это Светлое будущее? Скорее наступит будущее какой-нибудь «Дюны» или «Терминатора». Вон уже искусственный интеллект дронами управляет.
– Сам по себе ИИ человечеству не опасен, – отвечал Рашид. – Это же люди учат его убивать людей. Так же как фашисты натаскивали своих овчарок убивать бежавших узников концлагерей. Не овчарки виноваты.
– И когда наступит Светлое будущее? Или Царство Божие, не знаю, как правильно.
– Когда люди согласятся с тем, чтобы оно настало, – ответил Рашид. – Когда оно станет желанным.
– А сейчас мы его не желаем?
– А вон те… – Рашид кивнул в сторону линии фронта. – Разве они желают жить с нами в одном Светлом будущем? А мы желаем жить в одном Светлом будущем с теми, кто… Ну, вы помните шахты у располаги нациков, и что мы там нашли. А те генералы, что разворовали средства на строительство укреплений, разве им нужно Светлое будущее, где никто не ворует?
Такие дебаты шли в блиндаже в минуты отдыха. Но война есть война. Однажды их расчет попал под артиллерийский обстрел. Рашид получил ранение, но выжил. Его отправили в госпиталь, а затем домой, на реабилитацию.
На чужбине
Грузия встретила его шумом и суетой. Тысячи таких же, как он, беглецов толпились на улицах, искали жилье, работу, надежду. Но надежды было мало. Квартиры снимали за бешеные деньги, а работу найти было почти невозможно. Андрей неделями жил в дешевых хостелах, питался тем, что удавалось купить за гроши.
– Ты как там? – голос Гульнары в телефоне звучал тревожно.
– Пока держусь, – отвечал он, стараясь не выдавать отчаяния. – Работу ищу.
Но работа не находилась. Тогда он вспомнил о своем бывшем работодателе в родном городе. Расстались они без претензий, с пониманием. После нескольких звонков и переговоров удалось договориться о удаленной работе.
– Гульнара, я нашел работу, – сказал он однажды, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала надежда.
– Это хорошо, – ответила она, но в ее тоне чувствовалась натянутость. – Когда вернешься?
Андрей промолчал. Он снял маленькую комнату на окраине Тбилиси, начал нормально питаться, но мысль о возвращении пугала его.
Спустя год многие из тех, кто уехал от мобилизации, начали возвращаться в Россию. Но Андрей не спешил.
– Ты что, там женщину нашел? – спросила Гульнара в одном из разговоров, и в ее голосе прозвучала ревность.
– Нет, – ответил он резко. – Просто... я не готов.
К началу 2024 года Андрей понял, что больше не может жить вдали от дома. Он вернулся. Гульнара встретила его на пороге. Она не бросилась ему на шею, не заплакала. Просто стояла и смотрела, словно проверяя, тот ли это человек, которого она ждала.
– Заходи, – наконец, сказала она.
Дом был таким же, как он его помнил. Фотографии детей на полке, их рисунки на холодильнике. Старший сын учился в школе, младшему дали место в садике. Даже собака была здорова – бесплатно поставили прививку от бешенства. Одно изменилось – в прихожей стояли ящики и мешки с названиями воинских частей, а также пачки писем, подписанных детским почерком.
– Завтра отправляем на передовую, – по-деловому сказала Гульнара. – Нашим, татарстанским бойцам.
– Ты стала волонтером? – удивился Андрей. – Ты не упоминала.
– К слову не пришлось.
Жена, наконец, подошла и обняла его.
– Ты меня осуждаешь? – тихо спросил Андрей. – За то, что я уехал.
– У каждого свой путь, – ответила Гульнара. – Это должно быть не по приказу, а по зову сердца.
Пересечение дорог
Рашид приехал в отпуск после ранения в родной райцентр, в родительский дом. Обнявшись с родителями, даже не отдохнув с дороги, прихрамывая, отправился к бывшей жене. Дочка Наташа бросилась к нему навстречу, обняла за шею. Она писала ему на фронт, присылал рисунки, иногда удавалось созваниваться, так что Рашид не боялся, что по возвращении дочь не узнает его. Лида стояла в дверях, скрестив руки на груди.
– Теперь я достаточно для тебя зарабатываю? – спросил Рашид. – Может, восстановим семью?
Все-таки у них было в прошлом много хорошего, и оно всколыхнулось внутри от встречи.
– Теперь тебя каждый день убить могут! – хмуро ответила Лида. – Ты же не хочешь оставаться в тылу. Вернешься, тогда посмотрим.
– Понятно, – тихо сказал он.
Он знал, что иные стервы, наоборот, выгоняют мужей на контракт, чтобы получать хорошую долю при жизни и хорошую пенсию по потере кормильца в случае гибели. Но вот Лида не хотела такого достатка, и он не знал, как к этому относиться.
На улице Рашид встретил Андрея. Тот приехал из города к родителям. Они разговорились. Зашли в кафе. Так совпало, что каждому требовалось выговориться. Андрей рассказывал, что по возвращении из Грузии никак не может почувствовать себя дома, ощущение, что живет в чужой семье чужой жизнью. Гульнара старается не показывать вида, но прежней теплоты в отношениях нет. С сыновьями тоже какая-то напряженность.
– Не хочу говорить высоких слов, – ответил ему Рашид. – Но если ты не защитил Родину, как женщина поверит, что ты защитишь ее? Как мальчишки будут брать с тебя пример? Я тебя как учитель истории спрашиваю – я своих учеников чему могу научить на твоем примере?
Он словно скальпелем полоснул по гнойнику – и Андрея прорвало.
Чья это война?
– Это же не отечественная война, – голос Андрея звучал резко, почти с вызовом. – Это империалистическая, как Первая Мировая. За интересы крупного капитала. Солдаты на фронте воюют, а олигархи на Багамах встречаются, продают нефть, запчасти от бронетехники. Разве не так?
Рашид медленно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
– К сожалению, так.
– Генералов сколько сажают – все никак не разгребут их делишки, – продолжал Андрей, его слова лились потоком, как будто он долго копил их в себе. – Деньги на укрепления разворовали, деньги на танки – тоже. Да Бог с этим железом! Они же сдают фашистам секретные сведения, планы операций, сдают наших солдат, мирное население, целые регионы, чтобы скрыть свои аферы. Этот курский прорыв разве мог произойти без предательства?
– Не мог, – тихо согласился Рашид.
– Так за что мы воюем? – Андрей ударил кулаком по столу, стакан подпрыгнул, кофе пролился на салфетку.
Рашид закрыл глаза. В его памяти всплыла девочка, которую он нашел в разрушенном сарае. Она сидела в дальнем углу, дрожа, с широко раскрытыми глазами. От расправы голландских наемников ее спасли только внезапно появившиеся наши штурмовики.
– Ты не видел этого, – наконец сказал он, открывая глаза. – Ты не видел, как они прячутся, как боятся. Да, не все в армии ладно, и не все в державе. Но кто-то должен заслонить собой этих девочек. И не только в России, но и в Украине.
Андрей фыркнул:
– А что мы можем предложить украинцам? Какую идею, кроме «деньги превыше всего»? У них у самих идея такая же. У Америки такая же. Какая разница киевлянину, кто будет повышать тарифы на ЖКХ – их Пинчук или наш Сечин? Какая разница школьнику в Полтаве, кто будет обличать преступления большевиков – Арестович или Мединский? Украинские женщины не хотят рожать, как и наши. Что изменится от чьей-то победы? Через сто лет не останется ни украинцев, ни русских.
Рашид молчал, но Андрей не унимался:
– Насколько надо быть беспомощными управленцами, чтобы в Год семьи количество разводов стало рекордным? И вот за них ты воевать будешь?
– Деньги превыше всего – это ты верно сказал, – наконец отозвался Рашид. – Солдат рискует жизнью, может потерять все. Но важнее интересы банков, которые боятся потерять деньги. Мобилизованным кредиты не списали, только отсрочили. На третий год войны только начали говорить, что, может, списать. А вернутся солдаты с фронта – их денег не хватит даже на вступительный взнос по ипотеке.
– Ну вот и ты это видишь! – воскликнул Андрей, его глаза лихорадочно горели. – А народ? Гульнара собирает помощь на фронт, но все ли готовы ли жить по лозунгу «Все для фронта, все для победы»? Почему не объявляют новую мобилизацию? Потому что народ не примет. Я в чем-то не прав?
– Прав, – тихо сказал Рашид.
– Ну вот ты рад, что больше туда не вернешься? Тебя же комиссовали.
– Я пойду в понедельник на медкомиссию, – ответил Рашид, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась твердость. – Буду проситься обратно к ребятам. Хоть водителем на «буханку», хоть хлебопеком.
Андрей уставился на него, как будто не понял.
– Почему?
– Потому что так надо.
– Не понимаю.
Рашид вздохнул.
– Андрей, я знаю про то, что наше государство по сути криптоколония глобалистов, про цифровой концлагерь, который нам готовят, про искусственные пандемии, про Центробанк, который душит экономику, и про олигархов, которые взвинчивают цены. Все знаю. Мы разберемся с этим, когда вернемся. Но кто защитит ту девочку с испуганными глазами, если я останусь дома? После того, как меня ранили, фашисты бросили в бой 20 танков и снова заняли деревню. Кто их остановит?
Андрей молчал. Дождь за окном стих, и в тишине его голос прозвучал почти шепотом:
– Только вернетесь ли вы, чтобы разобраться?
Рашид не ответил. Он просто смотрел в окно, где на небе уже появлялись первые звезды.
Смена
В конце недели Рашид встретился со школьниками в своей родной школе. Среди них была вечная троица — Арсений, Ярослав и Нина. За прошедшие годы ребята заметно повзрослели: Арсений и Ярослав стали более серьезными, а Нина расцвела, превратившись из девочки в юную девушку.
— Когда окончим школу, мы тоже пойдем на войну, как вы, — уверенно заявил Арсений. Ярослав молча кивнул, поддерживая друга.
Рашид внимательно посмотрел на них.
— Война уже пришла к вам, ребята, — сказал он. — Сегодня война гибридная. Она идет не только на поле боя, но и по всей стране — в каждом городе, в душе каждого человека. Враг хочет нас обмануть, рассорить, заставить ненавидеть друг друга. На фронте мы воюем с такими же русскими людьми, которым внушили, что мы их враги.
— Так что же делать? — спросила Нина, ее голос звучал тревожно.
— Не поддаваться лжи, — ответил Рашид. — Учиться постоянно, много читать, обсуждать, думать самим. Стараться оставаться на стороне добра и помогать в этом другим. Вот это и есть ваш фронт.
— Это, наверно, трудно! — вздохнул Ярослав.
— Трудно одному, — согласился Рашид. — Но вместе гораздо легче. Это здорово, что у вас есть друг друга. Все основы жизни давно известны, просто их стараются закидать всяким хламом. В былые времена даже октябрята знали, как жить правильно. Любить труд… — он сделал паузу, приглашая учеников продолжить.
- Говорить правду. Уважать старших, - по очереди продолжили ребята. - Защищать слабых. Выручать друга.
— Эти правила проверены тысячелетиями, — сказал Рашид. — Если человек не любит труд, он захочет, чтобы за него работали другие. Для этого их надо обмануть — значит, правду он не скажет. Если не уважает старших, то не любит Родину, потому что Родина у нас от предков.
— Да, мы поняли!
— Знаете, какое самое надежное, самое сильное оружие в гибридной войне? — спросил Рашид, глядя на них с улыбкой.
— Какое? — заинтересованно спросила Нина.
— Построить страну, на которую нападать стыдно. Которую предавать немыслимо. Которая для всего мира — маяк, направление в будущее.
— Которую все любят! — подвела итог Нина, и в ее глазах загорелся огонек надежды.
Рашид кивнул. Он знал, что эти ребята — будущее страны. И если они сохранят в себе доброту, честность и веру, то смогут построить ту самую страну, о которой он говорил.
— Вы — наша смена, — сказал он, глядя на них. — И я верю в вас.
Возвращение
В понедельник Рашид пришел на медкомиссию. К своему удивлению, он встретил там Андрея.
– Ты как здесь оказался?
– Подумал, если тебя комиссуют, кто же поможет твоим парням воевать? – ответил Андрей.
Рашид протянул ему руку, а потом не выдержал и крепко обнял, как дорогого друга, вернувшегося после долгой разлуки.
Оказалось, что пройти медкомиссию Рашиду было не так-то просто. А потом пришлось приложить усилия, чтобы устроить все так, чтобы ехать в родной полк вместе с Андреем. Дошло до того, что звонили комбату, а потом в штаб полка. Но в итоге все удалось.
– Главное, не чуди! – наставлял Андрея Рашид перед боевым выходом. – Наша задача не в том, чтобы показать свою храбрость, а в том, чтобы пережить врага. Кто кого переживет, тот и победил.
– Ты мне это уже десятый раз говоришь, – усмехнулся Андрей. – Я сам уже месяц на фронте, кое-что соображаю!
– Знаю, – кивнул Рашид. – Но лишний раз охладить твой пыл считаю уместным. Как я Гульнаре в глаза посмотрю, если ты не вернешься?
На войне даже самый обычный выход может обернуться чем угодно – и великим, и трагическим. Через десять часов группа, пережив два подрыва на минах, налет беспилотников и преследование вражеской диверсионной группой, возвращалась в расположение. Андрей тащил раненого Рашида и в темноте отстал от своих.
– Надо переждать! Как рассветет, будет понятно, где наши, – с трудом отдышался Андрей.
– Сейчас они дрон с тепловизором подвесят – и будем у них как на ладони, – скрипя зубами от боли, предупредил Рашид.
– Нас же Раиса Ивановна в школе физике учила. Сейчас мы устроим теплоизоляцию!
Андрей заметил рядом заросли камыша, быстро нарубил охапку и укрыл товарища.
– Так мы будем меньше заметны!
Пока он таскал камыш, нога наткнулась на старый трухлявый ствол дерева. Андрей подсунул под ствол окопную свечу и зажег ее. Дерево начало тлеть.
– А это будет ложная цель! – прошептал он, подбежал к Рашиду и нырнул под камыш.
Жужжание квадрокоптера послышалось почти сразу.
– Прилетел! – прошептал Андрей.
Вскоре раздался взрыв в том месте, где осталась ложная цель. На камыш посыпались щепки трухлявого дерева.
– Попали, уроды!
– У него теперь мины нет, он улетит, – прошептал Рашид. – Тогда и пойдем.
И в самом деле, дрон улетел.
Когда они добрались до своих, Андрей сказал Рашиду:
– Тебя в госпиталь отправят, долго не увидимся. Я хотел сказать «спасибо»…
– Это я тебе должен сказать «спасибо», ты спас меня! – с трудом ответил Рашид.
– Это ты спас меня, когда наставил на путь истинный. У меня словно душа где-то витала отдельно от тела – и вернулась. Теперь я не труп, а человек.
К ним подбежал командир:
– Ну, братцы, напугали меня! Уж не знал, вернетесь ли... – Он повернулся к Андрею. – Вернул мне бойца! Молодец! К медали представлю.
Рашида увезли. Усталость валила с ног, но Андрей достал телефон и набрал смс Гульнаре. Он знал, что связи на передовой нет, но когда-нибудь, когда они выйдут в «зеленую зону», все его сообщения дойдут до нее.
«Люблю. Скучаю. Жду встречи».
Рассказ написан для участия в конкурсе "Герои рядом", организованном "Татмедиа" в 2025 году. Он удостоен диплома и опубликован в итоговом сборнике.